«Корёмаль» и второе рождение песни «Манхянга» | Ким Ге Ро. Рассвет на закате

«Корёмаль» и второе рождение песни «Манхянга»

Корёмаль и МанхянгаПосле юбилейного концерта, посвященного 20-ти летию русского ансамбля «Добрая песня» при Дворце авиастроителей, где успешно дебютировали мои трое внучат, я с грустью призадумался.

Внуки  мои-   Настенька  ( 11 лет ,гитара-соло),  Алеша  ( 10 лет ,гитара-ритм) и Сашенька  ( 7 лет , солистка) — выступили прекрасно с песней «Город золотой». Им бурно аплодировали. Русский культурный центр их наградил грамотами и подарками. Но они все трое носят мою фамилию Ким и значатся в графе «национальность» корейцами.

«Неужели,- думал я, – от своих внуков так и не услышу корейскую речь, хотя бы в исполнении корейских песен? Неужели на мне в моей семье окончательно прервется самобытный и по-своему уникальный язык моих предков, обосновавшихся на стыке трех государств – Кореи, Китая и России. Я имею в виду «Корёмаль».

После недолгих раздумий решил включить в их репертуар какую-нибудь корейскую песню наших предков. Перебрал в памяти много песен. Но все они не подходили по разным причинам. Хотелось найти душевную песню, которая была бы связана с судьбой наших предков, вынужденных покинуть родину в поисках лучшей доли.

Песня "Город Золотой" в исполнении внуков Ким Ге Ро

Песня «Город Золотой» в исполнении внуков. Дворец авиастроителей. 2012г

И вот однажды ночью приснился мне сон из далекого детства. Мама, сидя на теплом полу, что-то латала и тихо напевала песню. Я проснулся, открыл глаза, а мелодия продолжала звучать в моей голове. Мелодия эта уже не покидала меня. Она следовала за мной везде. Самое главное – она не была незнакомой. Мы очень часто слышали ее на различных мероприятиях. Не раз с упоением кружились с Лорой под звуки этого грустного вальса. Мы были молоды и не задумывались, есть ли слова у этого вальса, и какие они?.. Мелодия сама по себе уносила нас вихрем вальса в далекую, неведомую, но такую близкую для нас страну. И не только мы это чувствовали. Этот вальс, наверно не случайно, особенно нравился людям пожилого возраста. И теперь я понимаю почему. Смолкали последние звуки, а на сердце оставалась какая-то щемящая грусть.

Я быстро собрался и пошел к Вячеславу Петровичу, руководителю фольклорного ансамбля «Роёндан». Он был дома. Я напел ему мелодию, а в конце спросил, как эта песня называется и знает ли он слова?

Он заметно оживился и сказал: « Ой, эту песню пел мой отец, — и, немного призадумавшись, добавил, – называется «Гогук санче»…, а больше ничего не знаю, к сожалению. Гера, спроси у наших старушек. Может, они тебе помогут. Извини, больше помочь ничем не могу. В нашем репертуаре, в основном, песни КНДР, а в последнее время поем только южнокорейские песни…

Немного огорчившись таким поворотом событий, я поехал по делам в город, а вечером решил навестить самых пожилых старушек, которые увлекались пением.

Так я и сделал, и с коробкой конфет первой навестил Елизавету Дмитриевну, победителя конкурса по исполнению корейских фольклорных песен в прошлом году. Она практически потеряла зрение и в последнее время не выходила из дома. Моему появлению она очень удивилась, но заметно обрадовалась. Что делать, старикам всегда не хватает нашего внимания. Уделив несколько минут традиционному расспросу о здоровье и семье, я изложил причину своего визита. Оказалось, что она знает только мелодию, а слов не помнит. Я попросил ее хотя бы напеть в диктофон мелодию этой песни.

В последующие два вечера я навестил еще двух преклонных бабушек. Результат оказался тот же.

Параллельно я попросил детей провести поиск в Интернете на сайтах исполнителей корейской песни. Все безрезультатно.

Немного помог мне известный народный певец Кан Владимир, кстати, мой одноклассник. Он напел один куплет песни, но сказал, что не уверен в точности произношения.

В тот вечер мы засиделись, вспомнили общих друзей, школу, послушали песни в его исполнении и, самое главное, он подсказал, к кому мне еще можно обратиться.

К моему удивлению, это оказался мой старый знакомый Тхай Николай Никанорович, музыкант, поэт, экономист, очень образованный и мудрый человек. По моим подсчетам, ему должно быть около 80 лет и живет он в колхозе «Узбекистан».

В 1990 году, когда мы с женой ездили в Северную Корею, он  тоже с женой  был в составе этой делегации. Мы там познакомились и подружились, и во всех поездках были вместе. Меня удивляло его спокойствие и грамотное владение «Корёмаль». В его устах наш язык звучал непривычно красиво и своеобразно. При более близком знакомстве оказалось, что он стал целенаправленно изучать корейский язык в 60 лет, уделяя этому занятию по несколько часов ежедневно. Поразительное упорство на склоне лет. В результате  он стал поэтом-песенником корейских песен, которые отсылает своему брату, композитору, в Казахстан.

Я поделился с Николаем Никаноровичем, что привело меня к нему. Мы долго беседовали, вспоминая прошлое, рассказывая о событиях, которые пришлось пережить. В конце он дал мне новый двухтомник «Сборник забытых песен советских корейцев». «То, что ты ищешь, должно обязательно быть в этом сборнике, — сказал он, – воспользуйся, а потом верни обратно». На том и расстались.

Дома я полистал книгу и понял, что это клад, сокровище…, что это плод колоссального труда авторов. По крупицам собрать давно забытые песни, объезжая поселок за поселком… Представить невозможно, сколько труда, времени и средств для этого понадобилось… Честь и хвала авторам и спонсорам сборника  Ким Бён Хак, Хан Якову, Ким Чун Тхя и другим.

На свою затерянную песню я наткнулся сразу, даже в двух вариантах. Эта песня называлась «Манхянга».

Я попытался перевести текст песни. Смысл песни был понятен, но часть слов мне так и не удалось перевести. Обошел двух знатоков корейского языка Чин Александра Ивановича и владельца сборника Николая Никаноровича. В их объемных словарях тоже не нашлось перевода. Договорились положиться на интуицию и догадаться по смыслу. Еще раз я убедился в своеобразности возникновения нашего языка «Корёмаль»…

То, что этому языку надо уделить более пристальное научное внимание, я понял в 1990 году в Пхеньяне в гостинице «Чённён», когда встретил китайских корейцев из китайской провинции «Хейлуцзян», с центром в городе Харбин.

Не скрою, были времена моей молодости, когда мы стеснялись своей корейской речи, переданной с молоком матери. Это были тяжелые послевоенные годы.

Помню, когда пошел в первый класс в середине 50-х годов, я не знал ни одного русского слова, кроме нескольких неприличных из узбекского и русского лексикона.

Слава богу, замечательная наша первая учительница Олимпиада Николаевна, объясняя на корейском, помогла нам шаг за шагом освоить русскую азбуку и русский язык. Так, незаметно, потихоньку русский язык вытеснял «Корёмаль». Чтобы возродить его, не помогло даже введение урока корейского языка раз в неделю.

Надо отдать должное родителям, которые до самого своего последнего дня общались с нами на «Корёмаль». Еще с десяток лет после того, как их не стало, во сне я общался с ними на корейском языке. Принято считать, что язык, на котором говоришь во сне и является родным языком…

Но вернемся в отель города Пхеньяна в 1990 год. Как-то в фойе гостиницы я заметил толпу вновь прибывших туристов. Прошел бы мимо, но услышав знакомый характерный говор на «Корёмаль», я спросил, откуда они приехали, ожидая, что они назовут один из регионов Советского государства. Каково было мое удивление, когда они назвали: «Чун Гук.  Хейлуцзян-до».

Я переспросил: » Почему же я вас так хорошо понимаю? Ведь я из далекого Узбекистана.»

«Мы с вами с Хамгенбук-до и приграничных к нему районов Китая и России. Там несколько столетий назад и сформировался данный разговорный язык  «Корёмаль». В современном Хамгенбук-до говорят на государственном северокорейском языке, в основу которого был положен пхеньянский диалект», — подробно объяснил мне пожилой мужчина из группы.

Уточнив, в какой комнате они остановились, я вежливо попрощался, пообещав зайти как-нибудь вечером. Прошло несколько дней. И как-то после ужина  я решил навестить новых знакомых. В комнате, куда я постучался, жили две женщины среднего возраста. Комната была завалена покупками : одеждой и телевизорами японского производства. Нисколько не стесняясь меня, они освободили мне стул и предложили сесть. На откровенный открытый разговор они шли неохотно. Мне пришлось рассказать о судьбе моих родителей, насильственном переселении в Узбекистан из Дальнего Востока. О том, как они осваивали болотистые места, создавая корейские колхозы. А сейчас их стараниями мы живем в больших домах и получаем высшее образование, имеем машины, телевизоры, холодильники и т.п. Я заметил, что они потихоньку оживились, в глазах появилось что-то похожее на зависть. Это потом я понял, что для них мой рассказ – это сказка о волшебной стране.

Поймав мой взгляд, одна из женщин разоткровенничалась:  «Вы думаете, что это мы себе купили? Вовсе нет. Это все мы везем, чтобы продать и выручить деньги. Этих денег хватит, чтобы вернуть занятый долг с процентами, а на остальное купить хотя бы холодильник. Только спустя три года разрешается еще раз выехать из Китая. Тогда можно будет приобрести шкаф для одежды, а затем и телевизор. А дома наши маленькие и низкие из двух-трёх  комнат с глиняными полами, с печкой и с котлами. Топим дровами и углем. О ванной и туалете, как в гостинице, мы и не мечтаем, о газовых плитах не имеем представления. Вот так и живем, и никакого просвета. Корейцы в Китае, в целом, живут даже лучше, чем коренные китайцы», — к концу откровения она прослезилась, а во взгляде я заметил отчаяние, пустоту и безысходность.

Надо было уходить. Я сказал, что надо надеяться на лучшее и вышел из комнаты. В этот момент я вспомнил фразу одного из экспертов мировой экономики, который считал, что Китаю надо 1000 лет, чтобы вырваться из нищеты и обеспечить достойные условия для проживания своих граждан.

Мне стало очень жалко своих соотечественников, проживающих в Китае. Я считал, что нам, советским корейцам, в чем-то повезло, хотя беспокойство и ожидание  предстоящих трудностей в стране было. Но то, что при этом распадется страна, я не мог представить даже в самом страшном сне.

В то время трудно было даже предположить, что голодающий Китай за каких-то 10-15 лет будет одевать и кормить добрую половину всего человечества. Я вспомнил об этом эпизоде своей жизни не для того, чтобы подчеркнуть достижения Китая (хотя это достойно внимания). Больше всего меня интересовал общий для советских и китайских корейцев разговорный язык «Корёмаль». Понятно, что он исчезает под упорным наступлением «Хангукмаль» — родного языка соотечественников из Южной Кореи.

Было время, когда «Корёмаль» без особого сопротивления стал трансформироваться в «Чосонмаль» — северокорейский вариант корейского языка. И это мы считали правильным и справедливым, ведь не надо было тратить много сил и средств на создание целой системы структур, необходимых для сохранения данного языка.

Не знаю, как в Китае обстоят дела с «Корёмаль», а в бывшем Союзе в ближайшее время участь его предрешена. Я не питаю иллюзий на этот счет. Но попытаться поддержать и сохранить его в песенном фольклоре, считаю, нужно. Я не поэт и не музыкант, но хочу своим примером показать людям творчества и искусства, что нужно поработать в этом направлении.

Песня «Манхянга» родилась на Дальнем Востоке. Это песня о тоскующих по родной земле корейцах, вынужденных покинуть ее в поисках лучшей доли.

Мы с женой решили возродить эту песню на «Корёмаль» с переводом на русский язык для подрастающей молодежи. Ни для кого не секрет, что русский язык – язык межнационального общения граждан когда-то огромного и сильного Союза. И так случилось, что для нас он стал родным. Через этот язык мы пытаемся вспомнить прошлое и заглянуть через наших внуков в будущее.

Перевод песни «Манхянга» дался нам с Лорой не сразу. Мы много раз меняли редакцию текста. Снова и снова прослушивали мелодию, соединяя ее со словами. Хотелось как можно ближе к тексту передать содержание песни и найти именно те слова, которые наиболее точно передавали бы душевное состояние человека, измученного ностальгией по дому, по Родине. Спорили, пели, искали, находили и опять думали, спорили и искали…

Замечательный гитарист С.В. Косымбаров под мое с внучкой Сашенькой пение сделал аранжировку этой песни на две гитары: Настенька — гитара соло, Алеша – гитара ритм. Сашуле понравилась мелодия и, узнав содержание песни, она выучила ее на «Корёмаль» через русский язык с русской бабулей Галиной. Что удивительно, ее детское произношение довольно точно передает содержание и настрой песни. Вы можете в этом убедиться, прослушав эту песню на моем сайте — www.kimgero.com

Ким Ге Ро, Настя, Саня, Алеша

За неимением возможности выступить перед корейской публикой, дебют песни «Манхянга» в исполнении моих внучат на «Корёмаль» и на русском языке состоялся во Дворце авиастроителей и был очень тепло принят русскоязычной аудиторией.

Но все же мне очень хочется, чтобы песня стала доступной тем, кто знает и понимает «Корёмаль», кому близок и понятен русский язык.

Живи, песня, живи, «Корёмаль»! Не познав грусти, не узнаешь радости.

* * *

Ниже приводится текст песни «Манхянга» на «Корёмаль» и наш перевод на русском языке.

Песня "Манхянга"

Песня «Манхянга». Ноты и слова на корейском языке

Родина, боль моя, Родина,
Где-то за тысячу миль…
Горы и реки чужие здесь,
Я вынужден жить  вдали.

Грустные мысли о Родине,
Думы только о ней.
Рвется душа на Родину,
Нет мне земли родней.

 

Ночью осенней душа щемит,
Ясная в небе луна.
Клином стая журавлей летит
С весточкой от меня.

Теплый привет передайте всем
И низкий мой поклон.
Знаю, что близкие ждут меня
И родительский дом.

 

Отчизна многострадальная,
Грусть и тоска моя…
Там, где остались любимые
И верные друзья.

Знаю, что помощь вам нужна,
Но нас разделяет стена…
Сердце горит и стонет в груди,
Любимые вы мои…

* * *

3 Comments

  1. В детстве мне очень нравилось,что Лора играет на фортепиано. У Сашеньки необыкновенный чистый голос. Спасибо.

    Ответить

  2. Николай Ге

    Спасибо Вам большое за статью, которая цепляет за душу! Ваш личный пример привлечения детей и внуков к корейским духовным истокам показывает, как можно воспитывать патриотов нации.
    Я давно разместил вашу статью на своём сайте http://www.koresaram.kz и рассчитываю на то, что она несёт в себе энергию убеждения о том, что только сами корейцы способны сохранить и развивать элементы своей национальной культуры.

    Ответить

  3. Виктор Шим

    Эту песню «Гогук санчене» я знаю с детских лет. Меня научила этой песне моя бабушка Нам Ен Сук. Обладая феноменальной памятью, она обучила меня всем корейским песням, которые пела и знала с детских лет. Песня представленная на Вашей странице несколько по другому звучит в исполнении нашей семьи. Эта песня корейских партизан, которые были вынуждены скитаться во времена Японской Империи на территории Кореи. Самая любимая песня для меня.

    Гокук санчене

    Гокук санчене тэнасо
    Сучели да хеньнэ
    Сансольго мульсын да хеннэ
    Гягёль ден хани
    Себсе бам манын кохян будниё
    Даман сянгак нанони бумова хендера

    Косан симен юктига
    Челирыль ди хае
    Ынын сегер менани
    Баки пичинда
    Гогук гохян сянгагын
    Дэу кан делько
    Дора галькир киферын
    Манен хагона

    Чунчен менвэрыль бангондюн
    Нопи сосасы
    Ынхян дынхян иберын
    Бамыль сясени
    Вэрсягын хирона
    Нанын гирега
    Нэ моксори дэухи
    Бичам хагона

    Ответить

Добавить комментарий